Ростислав Ищенко: «Русский мир» как глобальный проект 16 сентября 2021 | 0 комментариев
Я не люблю терминологические дискуссии в политике. Они, как правило ничего не объясняют и никого не объединяют, вызывая бессмысленные споры и опасные расколы на пустом месте. Нечто подобное...
Подробнее
Александр Дугин: Следующим президентом России будет силовик 14 сентября 2021 | 0 комментариев
Сегодня становится всем все более ясно, что транзит отложен, но отнюдь не отменён. И все больше экспертов, кто нейтрально, кто с затаённым ужасом, начинает понимать, что либеральный преемник...
Подробнее
Евгений Сатановский: В каждой избушке свои за-бушки 14 сентября 2021 | 0 комментариев
Позвонил другу, живущему в Соединённых Штатах, куда он вывез семью на волне развала Советского Союза, когда совершенно непонятно было, чем всё в итоге закончится и не обвалится ли вся страна в...
Подробнее
Александр Проханов: что творится в мозгах обычного гражданина 13 сентября 2021 | 0 комментариев
Сталин — злодей из злодеев, но не нужно его мазать чёрной краской. Митрополит Филипп был зверски убит, однако Малюта Скуратов здесь ни при чём. Нельзя шельмовать великую Победу, но Мавзолей...
Подробнее
Ростислав Ищенко: США трусливо бежали с поля боя 13 сентября 2021 | 0 комментариев
США «сдохли», не справившись с ими же инициированными войнами терроризма, развязали глобальную «войну с террором», сознательно спровоцировали глобальное сопротивление...
Подробнее
Евгений Сатановский: Из жизни идиотов и прогнозы Макфола 8 сентября 2021 | 0 комментариев
Журналист Дмитрий Гордон, который на Украине и у отечественных либералов числится знаменитым интервьюером, то ли в шутку, то ли всерьёз предложил переименовать Украину не в Русь-Украину, каковая...
Подробнее

 

 

Захар Прилепин: Мои первые деньги

6 ноября 2018 - vip

 В школьном возрасте я мечтал быть поэтом. Тогда еще существовала такая профессия, как поэт. Поэты были элитой. В газетах и журналах им платили за публикацию месячную зарплату какого-нибудь работяги. Поэтом я хотел быть вовсе не по причине тиражей и не из детской зависти к оглушительной славе какого-нибудь Евтушенко, — а просто меня больше ничего так не интересовало, как поэзия, как музыка, как сочетания слов, которые вдруг дают поразительный или поражающий эффект.

 

Я учился в школе и писал стихи. Моя семья жила в хрущевке, на пятом этаже, где за вечно закрытыми шторами обитал я, обложенный книжками стихов и виниловыми пластинками. Читал и слушал, слушал и читал. К отцу приходили друзья — я помню то странное и удивительное время, когда советские люди заходили друг к другу без звонка, и даже не по причине наличия бутылки того или иного напитка, а просто в силу желания поговорить, поспорить, поделиться новостями. Как минимум трем отцовским друзьям я пел под гитару песни Башлачёва, Летова, Гребенщикова, Кинчева и свои. В 1989 году люди отцовского, первого послевоенного поколения, таких песен знать не знали. Им странным образом нравилось. Они выпивали — я в этом не участвовал — и снова звали меня: а спой. Я с удовольствием пел. Хотя не очень умел. Стихи у меня получались ничего так.

 

Короче, как-то раз, без моего ведома, один из отцовских товарищей взял несколько моих стихотворений и передал редактору одной местной газеты. Вернулся я из школы, а меня этот самый отцовский друг встречает у дома, счастливый донельзя: «Поздравляю с первой публикацией!» Не знаю, как сейчас люди воспринимают первую публикацию — а тогда это было что-то из области недосягаемого: увидеть свои буквы, свои слова — пропечатанными. Сам статус не только книги, не только журнала, но даже газеты — был феноменально высок. Я пришел от новости в полный восторг. Мои! Стихи! В газете! Вида, конечно, не подал — но внутренне ликовал.

 

Мы поехали в редакцию, где я сразу увидел эту газету и стремительно нашел свои стихи. И тут же, естественно, прочитал. И сразу же, само собой, пришел в ужас: там было вырезано последнее четверостишие — и вместо моих строк, кто-то, видимо, редактор, сочинил другой финал. Отцовский друг смотрел на меня, улыбаясь, — я с трудом сдержался, чтоб не заорать от бешенства и не разорвать газету в клочки. Редактора не было, и отцовский друг ушел его искать. Я вышел из журналистской комнатки и присел в коридоре спиной к стене. Закусив губу, я завязывал развязавшиеся и пропитанные грязной влагой шнурки. Внутри у меня саднила бешеная обида, что со мной так поступили. Они переписали мои стихи, как они посмели! По сей день это чувство не истаяло во мне.

Я топтался в кабинете редактора и время от времени поводил ногами, мстительно оставляя разводы вокруг себя. Мой приход должен был потребовать впоследствии генеральной уборки. Редактор — мужик лет сорока — сразу обо всем догадался и сказал мне с чуть снисходительной улыбкой, что моя образность ему нравится, но она чрезмерна — здесь он на память процитировал есенинские строки про избу, жующую челюстью порога мякиш тишины. Он мне намекнул, что Есенин мог позволить себе такие штуки, а мне еще рано, мне надо попроще себя вести. Ну, не настолько же попроще! — подумал я возразить, но не стал. Финальной строкой моего стихотворения — вместо моей строки — была вот эта, цитирую: «Жизнь без веры, что дом без окна».

 

Отцовский друг, впрочем, ничего так и не заметил. Мы взяли несколько номеров этой газеты и поехали обратно. Гонорар мне пришел через неделю или полторы. Он был вполне себе весомый — на него можно было бы купить литров шесть-семь разливного пива. Гонорар составлял, кажется, одну десятую от отцовской учительской зарплаты. Отец сказал матери: видишь, ему 15 лет, а он заработал свои первые деньги. Отец был горд.

Газеты эти я выбросил сразу. Надеюсь, что весь тираж того номера исчез безвозвратно. С тех пор я работал грузчиком, могильщиком, постовым милиционером, командиром отделения ОМОН, журналистом, рекламным агентом и креативным редактором в рекламном агентстве, потом был военным, потом — советником главы одного государства и снова военным, я снимался в кино, я сочинял музыку, я много чем занимался.

Но, положа руку на сердце, я хочу сказать, что больше всего, как и прежде, я люблю поэзию, и хочу, чтоб платили мне именно за это: за стихи, за романы, за рассказы. За написанное мной. Только не переделывайте последнюю строку, пожалуйста. Возможно, в последней строке было что-то очень важное.

 

Похожие статьи:

ОбществоЗахар Прилепин: развитие правильного белоруса

ОбществоЗахар Прилепин о представителях мужского мира и настоящих мужчинах

NewsВ Донецк опять приехал писатель Захар Прилепин

ПолитикаЗахар Прилепин: Что заменит минские соглашения

Мнение редакции может частично или полностью не совпадать с мнениями авторов публикаций. Благодарим каждого зрителя за внимание к нашему творчеству, за ваши комментарии... - 6302422

Рейтинг: +1 Голосов: 1 927 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 
 
Новые статьи
 

Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с российским и международным законодательством об интеллектуальной собственности. Использование материалов разрешено только при условии наличия активной гиперссылки на источник публикации. Мнение авторов статей может не совпадать с мнением редакции.

Вопросы можете задать здесь.

После регистрации здесь Вам станут доступны дополнительные опции портала. Регистрация доступна через любые социальные сети.

Запрещается: оскорбление участников дискуссии и иных лиц, употребление нецензурных слов и брани, разжигание межнациональной розни, пропаганда насилия, спам и реклама других сайтов.

Рейтинг@Mail.ru